Алена Микора Студия Живая линия

Жил-был Фонарь номер одиннадцать. Он был очень похож на другие фонари, и так же, как и они, светил на дорогу. И только номер у него был свой собственный.

Надо сказать, что в разное время светил Одиннадцатый по-разному. То желтым, почти солнечным светом, то – холодным, снежным. И это его занимало. Но ему говорили: «Не парься, просто стой. Неужели так важно, каким светом ты светишь и почему? Все от твоего настроения зависит и немного от времени суток, вот и все. Мы, Фонари, должны светить, и точка. Такова природа вещей».

Но Одиннадцатый не унимался. Ему казалось, что должна же быть причина, по которой он, Фонарь, тут стоит и светит. И светит не абы как, а то так, то этак… Он начал присматриваться и прислушиваться.

И вот однажды он обнаружил, что фонари не просто стоят и светят. Они еще и спят! Все время. Светят и спят.

«Светить и спать одновременно – как это похоже не фонарей! - подумал Одиннадцатый. – Надо разбудить их, - решил он, но тут новое, еще более странное и крамольное открытие накрыло его с головой: Одиннадцатый вдруг с ужасом понял, что фонари на самом деле вовсе не умеют светить! Фонари светят потому, что в них вкручиваются Лампочки. А без лампочек – фиг. Без Лампочки Фонарь - так, колпак на палке. Металлолом. И от Лампочки-то как раз зависит, каким цветом светить Фонарю: холодным или теплым, ярко ему светить или тускло. И гаснут Фонари потому, что Лампочки перегорают…

Тогда Фонарь стал больше обращать внимания на Лампочки, и перевидал много Лампочек, и открыл, что те считают, будто светят-то они. Но к тому времени, Фонарь стал мудрым и уже понял, что лампочки сами по себе тоже светить не умеют. Лампочки загораются, только когда вкручиваются в Фонари.

И каждый раз горят ярко-ярко. «Так вот какова природа вещей», - подумал Одиннадцатый. И с тех пор каждый раз он ждал, что каким бы ярким ни был свет, настанет момент, и Лампочка погаснет. Он говорил себе, что это нормально, что всегда что-нибудь непременно случается: или тонкая раскаленная ниточка внутри лампы рвется, или ломается что-то внутри Фонаря.

«Так устроен мир», - твердил он, как заклинание. Но однажды на Одиннадцатого села галка.

-Ты кто? – спросила она его.

- Я – Фонарь, - ответил Фонарь.

- Странно, сказала Галка. – А почему это ты так решил?

- Да потому что… - Фонарь задумался. - Ну вот, вот тут у меня Лампочка, и я стою и свечу…

- Странно, - повторила Галка. – Я видела стоящие машины с лампочками. Почему ты не можешь быть машиной? Или вот я видела в небе самолет… у него тоже есть лампочки… Почему же ты называешь себя Фонарем?

 - Потому что я не умею летать…- обескуражился Фонарь.

- Странно. А ты проверял?

И Галка улетела.

А Фонарь подумал-подумал, да и полетел тоже.

И Лампочка, между прочим, тоже полетела.

А что?

Между прочим, все, кто видел летящий этот Фонарь, нисколько не удивились. Потому что увидеть его могли только те, кто был в состоянии поверить, будто Фонари умеют летать. Другие же говорили примерно так: «Что, летящий Фонарь? Нееет. Этого не может быть. Раз летит, значит это не Фонарь, а что-то другое».

Вот так-то. Лампочку тоже, кстати, видели довольно далеко от земли. И она, между прочим, горела. Так же, как и Фонарь. Монтеры бы очень удивились, узнав об этом феномене. Им-то казалось, будто мир устроен так, что нужно намертво вкрутить Лампочку в Фонарь, чтобы они светили.

Ан нет. Мир устроен как-то по-другому. Но как именно – к счастью непонятно. Но что монтеры узко мыслят – это точно.